Эдгар Аллан По
 VelChel.ru 
Биография
Хронология
Галерея
Вернисаж Эдгара По
Памятники Эдгару По
Афоризмы Эдгара По
Стихотворения
Поэмы
Повести
Рассказы
Публицистика
Об авторе
  Герви Аллен. Эдгар По (биография)
  … Глава первая
  … Глава вторая
  … Глава третья
  … Глава четвертая
  … Глава пятая
  … Глава шестая
  … Глава седьмая
  … Глава восьмая
  … Глава девятая
  … Глава десятая
  … Глава одиннадцатая
  … Глава двенадцатая
  … Глава тринадцатая
  … Глава четырнадцатая
  … Глава пятнадцатая
  … Глава шестнадцатая
  … Глава семнадцатая
  … Глава восемнадцатая
  … Глава девятнадцатая
  … Глава двадцатая
  … Глава двадцать первая
  … Глава двадцать вторая
  … Глава двадцать третья
… Глава двадцать четвертая
  … Глава двадцать пятая
  … Глава двадцать шестая
  Бальмонт К.Д. Очерк жизни Эдгара По
  Венгерова З.А. По Эдгар Аллан
  Шелгунов Н.В. Эдгар По
О творчестве
Ссылки
 
Эдгар Аллан По

Статьи об авторе » Герви Аллен. Эдгар По (биография) » Глава двадцать четвертая

Глава двадцать четвертая

Саре Хелен Уитмен, которую По довелось лицезреть «лишь однажды» - три года назад, ночью, стоящей в дверях ее дома на Бенефит-стрит, - суждено было вдохновить, «быть может, прекраснейшие из когда-либо написанных любовных посланий». Встреча с их автором явилась самым волнующим и вместе с тем самым загадочным событием в ее жизни, большую часть которой она провела, вслушиваясь в доносившиеся «с того света» стуки, шорохи и невнятный шепот, интриговавшие, изумлявшие, увлекавшие и развлекавшие целое поколение американцев, пустившихся в странствия по сумеречным долинам Аэндора.

К 1848 году призраки прочно обосновались в Америке - главным образом, в ее северо-восточной части. В их неосязаемом присутствии столы начинали отплясывать джигу, занавески таинственно колыхались и трепетали, а дамы впадали в транс, часто переходивший в истерики. Спиритизм и прочая мистика сделались велением моды. Даже среди людей, ей не поддавшихся, было мало таких, на кого все это не производило бы впечатления. Течение это брало начало в самых глубинах скованного предрассудками и ограничениями общественного сознания, в великом духовном томлении, проявления которого ошибочно считали литературной условностью. На самом же деле в период с 1820 по 1860-е годы - насколько написанное тогда поддается правильному пониманию и толкованию - подобные умонастроения владели очень и очень многими - особенно молодыми людьми и женщинами. Избегнуть гнетущей скуки ханжеского семейного благонравия - нетерпимого, а потому и нестерпимого - в ту пору можно было в основном двумя путями - один вел на Запад, другой - в область потустороннего. Искали на обоих, хотя и в разных направлениях, по сути, одного и того же - духовного освобождения.

Жившая в Провиденсе (штат Род-Айленд) Хелен Уитмен была душой местного духовидческого братства. В ее руках сходились нити переписки с многочисленными друзьями и единомышленниками, на которых она имела немалое влияние. Прелестная, утонченная, туманно-загадочная и ускользающая, облаченная в покровы из легкого шелка, она являлась, защищаясь веером от чересчур резкого света дня, словно идеальное воплощение духовной женственности, и неслышно, едва касаясь земли изящными туфельками, проплывала мимо - следом, развеваясь, тянулся тонкий, как паутинка, шарф и едва ощутимый запах эфира, которым был пропитан ее платок.

Жизнь, то есть жизнь реальная, казалась нестерпимо яркой этой «Елене из тысячи грез». «Ее уютные комнаты были всегда погружены в мягкий полумрак», а приглушить порою слишком острые переживания ей помогал эфир. Крепким здоровьем она никогда не отличалась. Страдая болезнью сердца, она не раз преждевременно сообщала в печальных и многозначительных прощальных письмах к друзьям о своей близкой и неминуемой кончине.

Время от времени миссис Уитмен публиковала стихи. Увлекшись в конце 1840х годов спиритизмом, тесно сошлась на этой почве с Элизабет Оукс Смит. Вместе они исследовали природу спиритического транса, медиумов и вообще все, что относилось к «экспериментальной» стороне дела. Миссис Смит, хотя и была как будто более сильной личностью, в конце концов всецело подпала под влияние своей подруги. Последние публичные выступления Элизабет Смит, немало сделавшей для эмансипации в Америке, вылились в сплошной поток мистического вздора.

По тоже не миновал грехов оккультизма, однако сумел сохранить здравость мышления. Его увлечение мистическим объясняется причинами чисто литературного свойства. В этой области он черпал материал для своих стихов и рассказов, которые окружали автора неким ореолом загадочности, причастности к тайнам, дающей право насмехаться над непосвященными. Замысел «Эврики», например, подсказал, по всей вероятности, некий Эндрю Дэвис, чьи лекции о месмеризме посещал По. Незадолго до встречи с миссис Уитмен По, как рассказывает Дэвис, побывал у него, очевидно, чтобы посоветоваться о каких-то специальных деталях для рассказа «Правда о том, что случилось с мистером Вальдемаром». Дэвис, который утверждал, что способен «видеть сквозь людей», говорил, будто перед По всегда лежала странная черная тень, а за его головой виднелись какие-то темные холмы - неведомый, печальный и сумрачный ландшафт.

По искал спасения от тягостной обыденности не в спиритическом трансе и не на просторах Дикого Запада, но все дальше углублялся в темные и таинственные лабиринты собственной фантазии. В 1849 году вспыхнула «золотая лихорадка» в Калифорнии. Это было новое Эльдорадо, неодолимо манившее искателей богатств и приключений. По откликнулся такими строками:

Средь гор и долин
Спешил паладин,
Ни солнце, ни тень не преграда.
И юн, и удал,
Он с песней искал
Таинственный край Эльдорадо.
Но тенью легла
На складки чела
Немых расстояний преграда.
Он в дальних краях
Ослаб и одрях,
Покуда искал Эльдорадо.
У сумрачных скал
Он тень повстречал:
«О тень, всем надеждам преграда,
Поведай ты мне,
В какой стороне
Смогу я найти Эльдорадо?»
«Ищи за несметным
сонмом планет,
Ни в чем я тебе не преграда.
Спускайся скорей
В долину теней,
И там ты найдешь Эльдорадо!»

По не забыл своей единственной встречи с миссис Уитмен, и воспоминания нахлынули на него с новой силой, когда в феврале 1848 года он прочел ее стихи, написанные в день св. Валентина и посвященные автору «Ворона». Проникнутые искренним чувством строки всколыхнули все его существо. Обращенные к нему, слова эти были произнесены женщиной, которая носила имя Елена, исполненное для По магического очарования. Таинственный круг замкнулся. Мысли о Хелен Уитмен стали преследовать его, как наваждение. Он был влюблен и с нетерпением ждал того момента, когда сможет вновь увидеть «Елену». Однако на пути к ней его ждала еще одна волнующая встреча.

В июле 1848 года По отправился с лекцией «Поэтический принцип» в Лоуэлл, небольшой городок в штате Массачусетс. Именно там он познакомился с миссис Энни Ричмонд. Первую встречу с ней он описал в рассказе «Домик Лэндоры»:

«Не обнаружив ничего похожего на звонок, я легонько постучал в полуоткрытую дверь тростью. И тотчас же на пороге появилась фигура - молодая женщина лет двадцати восьми - стройная или скорее даже хрупкая, немного выше среднего роста. Видя, как она приближается с какой-то не поддающейся описанию сдержанной решимостью, я сказал себе: «Вот поистине грация, чуждая всякого искусства, - напротив, совершенная самой своей естественностью». Второе впечатление, произведенное ею на меня, но гораздо более глубокое, нежели первое, было впечатление одухотворенности. Столь ярко выраженная, я бы сказал, возвышенность чувств или неземная отрешенность, как та, что светилась в ее глубоких глазах, никогда еще не проникала в самые сокровенные уголки моей души. Не знаю почему, но это особенное выражение глаз, а порою и губ таит в себе самое сильное, если не единственное очарование, способное привлечь меня к женщине».

Если изображенная в рассказе женщина не кто иная, как Энни Ричмонд, то в описании домика, где она живет, нетрудно узнать «хижину» По в Фордхеме, ибо он часто мечтал, что Энни когда-нибудь сделается хозяйкой его дома, и такой рисовал ее в воображении. Именно она вдруг сделалась для него самым желанным существом на свете. К ней он испытывал в тот момент самое глубокое чувство, на какое был способен, и часы, проведенные в семье миссис Ричмонд, казались ему сладостным блаженством.

Унося с собой воспоминания об Энни, с которой он вскоре начал переписываться, По 13 июля возвратился в Нью-Йорк. Сбор от лекции, прочитанной в Лоуэлле, и два аванса, выплаченные ему Патнэмом в счет гонорара за «Эврику», составили сумму, достаточную для поездки на юг, где По рассчитывал найти подписчиков для «Стайлуса». 16 июля, оставив миссис Клемм в Фордхеме, По отправился в путь и спустя три дня прибыл в Ричмонд. Вновь оказавшись в знакомых с детства местах, среди старых друзей, он, не устояв перед многочисленными искушениями, запил и целых две недели пропадал в самых темных городских притонах. Затем По, помятый и обносившийся, сам явился с визитом к редактору «Сазери литерери мессенджер» Томпсону в сопровождении Джека Макензи.

Примерно в это же время его видел в городе некий Чарльз Уоллис, местный историк, который отмечает, что По, несмотря на пристрастие к спиртному, никогда не доходил до такого состояния, чтобы быть не в силах о себе позаботиться. Однажды Уоллиса подняли с постели, чтобы познакомить с По, который в тот момент весело проводил время в шумной, но весьма приличной компании в какой-то таверне. По читал друзьям «Ворона» и отрывки из «Эврики».

Придя туда, Уоллис застал своего прославленного земляка обсуждающим последние новости с собравшимся вокруг обществом. Представленный Уоллису, По учтиво и с достоинством поклонился; лицо его пылало от возбуждения, но пьян он не был. В ответ на просьбы присутствующих По продолжил свои рассуждения, и хотя мысли об атомарном строении вселенной он излагал никак не меньше часа, рассказ его был красноречив и увлекателен.

Самые подробные воспоминания об этом визите По в Ричмонд оставили Макензи - с ними он по-прежнему был очень дружен и часто встречался. В Ричмонде По был у себя дома. Лишь здесь он не чувствовал себя всем чужим и одиноким изгоем. Его окружали друзья детства, с которыми он мог быть самим собой, и славу свою он ощущал сейчас как благо, а не как досадное бремя. Впервые после смерти Вирджинии, стряхнув печаль и уныние, он отчасти обрел вновь душевное равновесие и способность радоваться, свойственные ему в ранней юности. Двухмесячное пребывание в Ричмонде, наверное, продлило его жизнь на целый год.

В саду у Макензи молодые люди часто затевали игру в чехарду. Некогда искусный в этом спорте, По, словно сбросив груз лет, мог часами, счастливый и радостный, как мальчишка, прыгать через спины приятелей на длинных тенистых дорожках сада, всякий раз ловко перелетая через очередное препятствие, в то время как его старый товарищ Джек Макензи то и дело растягивался на земле. Таким видели По в одном из немногих и, быть может, последнем веселом эпизоде его жизни.

К сентябрю По остался почти без денег, однако как-то поправить дела помог Томпсон, который согласился напечатать несколько его статей в «Мессенджере». Около этого времени у По вышла крупная ссора с Джоном Дэниэлем, редактором журнала «Экзаминер», из которой получилась весьма характерная для По история. Столкновение между ними назревало уже давно. Они придерживались очень несхожих взглядов на литературу и вдобавок не поладили из-за какого-то долга. Куда серьезнее было, однако, то, что Дэниэль, хорошо знавший кое-кого из родственников Уитменов, позволил себе публично высказать сомнение относительно бескорыстия чувств, которые По питал к миссис Уитмен. Слух об этом достиг По в редакции одной из ричмондских газет. Придя в ярость, он тотчас послал Дэниэлю вызов на дуэль, нацарапав его на оказавшемся под рукой клочке газетной бумаги. Однако обидчик не захотел принять дело всерьез. Друзьям По оно тоже показалось пустячным. Тем не менее отказать ему в сатисфакции значило бы нарушить кодекс чести.

Дэниэль, сославшись на желание избежать огласки, согласился встретиться с По наедине у себя в редакции. Когда По вошел в комнату, Дэниэль спокойно сидел за столом, на который были демонстративно выложены два больших, устрашающего вида пистолета. Надменно вскинув голову, По спросил, для чего Дэниэлю понадобилось его видеть. Тот объявил, что, дабы избежать неприятностей с властями, они могли бы к обоюдному удовлетворению решить свой спор, разойдясь в противоположные углы комнаты и по разу выстрелив друг в друга. По огляделся. Комната была достаточно велика. Дэниэль - очень спокоен, а пара пистолетов ставила скорее перед дилеммой, чем перед выбором. По был наделен достаточным чувством юмора, чтобы оценить нелепость ситуации; вид пистолетов несколько его отрезвил, и благоразумие возобладало. Джентльмены обменялись объяснениями, и дело, к всеобщему удовольствию, кончилось примирением. Вскоре бывшие противники уже смеялись над происшедшим недоразумением вместе с присоединившимися к ним друзьями, которые все это время прятались поблизости и, по правде говоря, не очень опасались услышать выстрелы.

Между тем на сцене опять появилась миссис Уитмен. Ее подруги - мисс Макинтош и мисс Блэквуд, которые иногда навещали По в Фордхеме, - гуляя с ней по залитому лунным светом саду, передали во всех подробностях восторженные речи По, адресованные «Елене». При этом мисс Блэквуд сочла своим долгом предостеречь миссис Уитмен. Но та, несмотря ни на что, послала в Фордхем стихотворение без подписи, но написанное ее собственной рукой и звучавшее недвусмысленным приглашением к встрече, которой, как она знала, искал и По. Стихи переслали в Ричмонд - По получил их 18 сентября, вскоре после «неудавшейся» дуэли с Дэниэлем. Забыв о «Стайлусе», для которого он почти ничего не успел сделать, По поспешил на зов. Ненадолго заехав в Фордхем, он взял у мисс Макинтош рекомендательное письмо к миссис Уитмен и в середине сентября прибыл в Провиденс.

Во время своего первого визита туда он несколько раз увиделся с миссис Уитмен и незамедлительно предложил ей руку и сердце. Перед отъездом По вновь побывал на кладбище, где (выбор места весьма характерен) накануне сделал ей предложение.

«Наутро после этой встречи я вновь посетил кладбище. В шесть вечера я уехал из города стопингтонским поездом в Нью-Йорк. Не могу объяснить Вам - ибо и сам не понимаю, - что за чувство побудило меня не увидеться с Вами еще раз перед отъездом, не сказать Вам еще раз «прощайте». Сердце мое томило печальное предчувствие. В кладбищенском уединении Вы сидели подле меня - на том самом месте, где рука моя, трепеща, впервые обвилась вокруг Вашего стана».

Миссис Уитмен не дала своего согласия и вскоре после второго визита По написала ему, делясь своими сомнениями и опасениями. Она чувствовала, что бремя супружеских обязанностей ей не по силам. Она старше По, вдова и слаба здоровьем. Кроме того, миссис Уитмен уже предупреждали - возможно, Осгуды или кто-то еще, - какими осложнениями чреваты близкие отношения с «Вороном». Слухи о распре По с Инглишем и прочие истории, в которых не было недостатка, безусловно не миновали ее ушей, и потому сомнение звучит в каждом слове письма. В том, что пылкие ухаживания По смутили ее покой, нет никаких сомнений.

Именно на это письмо По ответил 18 октября из Фордхема, умоляя, оправдываясь и превознося любовь, возвышающуюся над мирской суетой. Последнее должно было глубоко тронуть витавшую в неземных пределах душу «Елены». Насколько По верил во все это сам, сказать трудно. Он чрезвычайно остро переживал происходящее. Письмо миссис Уитмен вновь напомнило о змеином языке молвы и привело По в исступление. Женщина эта волновала поэта, к тому же была затронута его гордость. Неудача грозила нанести ему неизлечимую душевную рану.

По отправился в Лоуэлл, где прочел еще одну лекцию. Здесь он вторично навестил семью Энни Ричмонд, жившую в Уэстфорде - маленькой деревушке неподалеку от города. Энни все больше завладевала его мыслями. И к ней, и к ее сестре Сарре он относился с искренним доверием. В его теперешнем тревожном и напряженном состоянии дом Ричмондов, дышащий спокойствием и благоденствием, показался ему приютом небесным. Умиротворенный ласковым вниманием Энни, он провел там несколько дней в ожидании вестей от миссис Уитмен.

Второго ноября он получил от нее нерешительное письмо. Томительная неизвестность и растущая привязанность к миссис Ричмонд привели По в мучительное волнение, почти помутившее его рассудок. Он написал миссис Уитмен, назначив ей встречу 4 ноября в Провиденсе, но предварительно взяв с миссис Ричмонд обещание, что она (Энни) явится навестить его на смертном одре. В Уэстфорде, ожидая последнего слова миссис Уитмен, он понял, что не может жить без Энни Ричмонд. Ослабленный и расстроенный переживаниями, он был не в силах выдержать этого конфликта.

И все же, находясь в каком-то полубеспамятстве, По устремился в Провиденс. Прибыв туда, он уже был в таком состоянии, что забыл, для чего приехал, или просто не мог заставить себя встретиться с миссис Уитмен. Он провел в Провиденсе несколько часов, а затем без всякой видимой цели отправился в Бостон. Оказавшись в городе, с которым у него было связано немало тягостных воспоминаний, По, обуреваемый противоречивыми чувствами и не видя выхода из тупика, решил оборвать свою жизнь там, где она началась тридцать девять лет назад. Он принял довольно большую дозу опиума, однако яд не убил его; он долго пролежал в гостинице без сознания, но благодаря заботам пришедших на помощь друзей скоро оправился и, вернувшись в Провиденс, явился на следующий день в дом миссис Уитмен на Бенефит-стрит.

Она боялась выйти к нему. До нее, видимо, уже дошли какие-то слухи о событиях последних двух дней. Не меньше ее страшили и возможные последствия отказа встретиться с ним. Ее мать, миссис Пауэр, которая и слышать не хотела об их браке, посоветовала ей принять безумца - «сострадая ему, мать попросила меня успокоить его и пообещать все, чего он добивался». Затем миссис Пауэр в течение почти двух часов увещевала По, сидя с ним в гостиной, пока наверху ее дочь собиралась с духом, чтобы предстать перед поэтом. Наконец Хелен, как всегда драматически эффектная, вошла в комнату. По приветствовал ее так, точно узрел ангела, посланного небесами спасти его душу от гибели. Он припал губами к краю ее платья, но сделал это с такой стремительностью, что оторвал кусочек воздушного муслина. Миссис Пауэр со свойственным ей спокойствием и рассудительностью велела принести ему горячего кофе. Чуть позже она послала за доктором, который заявил, что По нуждается в хорошем отдыхе. Поэта проводили в дом некоего Уильяма Пейбоди, друга Уитменов, где за ним очень заботливо ухаживали. По несколько раз после этого виделся с миссис Уитмен в галерее «Атенеум», принадлежавшей местному музею искусства. Здесь она дала предварительное согласие стать его женой, одновременно потребовав от него торжественного обещания никогда и ни при каких обстоятельствах не употреблять алкоголя. Это было ее непременное условие, и оно открывало По путь к отступлению.

14 ноября По уехал из Провиденса. На протяжении следующей недели он в каком-то исступлении - миссис Клемм говорит, что его «трудно было узнать», - продолжал метаться, раздираемый сразу двумя страстями - к Энни и к Хелен. Писал он обеим: Энни - о своей неудавшейся попытке самоубийства, Хелен - защищаясь от всевозможных обвинений, которые бросала ему молва. Энни не отвечала: ее, должно быть, уже просветили те же «добрые друзья», которые, как могли, чернили По в глазах миссис Уитмен.

Тем временем родственники Хелен в Провиденсе делали все возможное, чтобы помешать ее браку с По. Миссис Уитмен отсрочивала окончательное решение. Однако 12 декабря По снова приехал в Провидепс, а 15-го между ним и Хелен Уитмен был заключен брачный контракт. Будучи не в силах расстроить помолвку и зная о некоторых пагубных склонностях По, родственники настояли на том, чтобы были защищены имущественные интересы невесты. Согласно документу, подписанному в присутствии свидетелей Эдгаром По, Хелен Уитмен и двумя ее сестрами, вся собственность миссис Уитмен, состоявшая из банковских билетов и ценных бумаг на сумму 8300 долларов, передавалась в распоряжение матери невесты, миссис Пауэр.

По ненадолго возвратился в Фордхем, чтобы сообщить миссис Клемм о состоянии дел и обсудить с ней, как подготовить их домик к приезду молодой жены. 20 декабря он выехал в Провиденс, намереваясь в тот же день выступить там с лекцией. На Нью-йоркском вокзале он встретил миссис Хьюит, уже наслышанную о его предстоящей женитьбе и сгорающую от любопытства.

- Г-н По, вы едете в Провиденс венчаться?

- Я еду, чтобы прочесть лекцию о поэзии, - ответил По и после некоторого колебания добавил: - Женитьба может и не состояться.

По приезде в Лоуэлл он добился от миссис Уитмен окончательного согласия обвенчаться с ним в следующий понедельник и написал миссис Клемм, что они с Хелен приедут в Фордхем во вторник первым поездом.

В субботу 23 октября По и миссис Уитмен поехали вместе на прогулку. Затем Хелен вернулась домой, чтобы уложить вещи. Во второй половине дня они снова встретились в библиотеке, где ей было передано письмо, в котором ее предостерегали против брака с По и сообщали о его ухаживаниях за Энни Ричмонд, вызвавших громкие толки в Лоуэлле. Миссис Уитмен узнала также, возможно от Пейбоди, что тем же утром По видели в питейном заведении в окружении целой компании веселых друзей. Все это убедило ее в том, что его не переделать.

По пути домой Хелен сообщила По о том, что узнала, и в его присутствии распорядилась не печатать извещение об их бракосочетании. Она в отчаянии слушала его протесты и опровержения, вместе с тем не без облегчения сознавая, что, нарушив слово, По освободил и ее от данного обещания. Теперь она ясно понимала, что, вняв мольбам По спасти его, взяла на себя непосильный и, несмотря на все, совершенно напрасный труд. Ни ему, ни ей этот союз не сулил ничего, кроме несчастий. В той мере, в какой знание прошлого позволяет предугадать будущее, можно не сомневаться, что опасения миссис Уитмен были вполне оправданны.

По ушел, и миссис Уитмен сообщила о случившемся матери. Эта дама, которой не терпелось спровадить По из города, к вечеру послала за ним, чтобы совершенно покончить с делом и вернуть бывшему жениху кое-какие бумаги. Миссис Уитмен и ее мать приняли По в той самой гостиной, где он добивался взаимности Хелен. Вместе с По пришел Пейбоди, у которого он остановился. Утомленная мольбами и сетованиями По, миссис Уитмен готова была разразиться истерикой или лишиться чувств.

Дрожащими руками она возвратила По его письма и другие бумаги и, обессиленная переживаниями, в изнеможении опустилась на кушетку, прижимая к лицу успокоительный платочек. По приблизился к ней, умоляя сказать, что это не последняя их встреча. Но миссис Пауэр пришла на помощь дочери, напомнив о времени отправления следующего поезда в Нью-Йорк, на который, как она горячо надеялась, По еще успеет. При этих словах По упал на колони, моля Хелен переменить решение.

Наконец она едва внятно пробормотала:

- Что же я могу сказать?

- Скажите, что любите меня, Хелен!

Придвинувшись ближе, он услышал ее последние слова, обращенные к нему.

- Я люблю вас, - прошептала миссис Уитмен дрожащим от боли голосом сквозь пропитанный эфиром платочек.

Мистер Пейбоди проводил По на вокзал.

Алфавитный указатель: А   Б   В   Г   Д   Е   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Ч   Э   Ю   Я   #   

 
 
   © Copyright © 2021 Великие Люди  -  Эдгар Аллан По